История возникновения института владения экономическими правами на футболистов третьим лицом (Third Party Ownership или TPO) берет свои корни в Бразилии, когда в 1998 году был принят так называемый “Pele Law” (в рамках реформы спортивного законодательства), предоставивший футболистам автономию в построении своей карьеры и сделавший их менее зависимыми от клубов.

Впоследствии, рост популярности бразильских спортсменов в Европе привел к увеличению их стоимости на трансферном рынке, чем, собственно, и поспешили воспользоваться заинтересованные лица, увидевшие в спортсменах высомаржинальный товар, сделки с которым могут принести значительную прибыль. В частности за период с 2003 по 2006 год около 70% всех трансферов из Бразилии за рубеж приходились на Европу[1].

По соглашению об отчуждении экономических прав на игрока третьему лицу (далее – TPO) одна сторона (футбольный клуб / спортивная школа) обязуется передать в собственность долю в принадлежащих ей экономических правах на игрока другой стороне (третьему лицу), а третье лицо обязуется принять обозначенную долю в экономических правах на игрока и уплатить за него определенную денежную сумму[2]. Иными словами, компания или физическое лицо (инвесторы) покупают у клуба долю (от 1% до 99%) в экономических правах на молодого игрока (вкладываются в игрока как в инвестиционный актив) в надежде получить прибыль, если игрок вырастит успешным футболистом и его цена на трансферном рынке возрастет.

В первое время считалось, что применение указанного инструмента не порождает существенных проблем для функционирования футбольных клубов и лиг, а скорее наоборот, представляет существенные преимущества. Например, с финансовой поддержкой инвестора клуб может приобрести талантливого игрока, который позволит клубу бороться за более высокие места в чемпионате. Тем самым, увеличивается конкуренция клубов на национальном и международном уровне, что способствует повышению привлекательности соревнований среди болельщиков. Однако со временем проблема владения правами на игроков стала предметом острых обсуждений.

Возможно Вам будет также интересно:
«Насколько объективны антидопинговые организации к российским спортсменам?»

Первым действительно резонансным делом стал трансфер игроков Карлоса Тевеса и Хавьера Маскерано в 2006 году из бразильского «Коринтианс» в английский «Вест Хэм», когда выяснилось, что права на игроков помимо клуба принадлежат и третьим лицам (Media Sport Investment Ltd. и Just Sports Inc.). При этом заключенное соглашение предусматривало, что «Вест Хэм» не имеет права вести какие-либо переговоры с игроками без участия третьих лиц.

Руководство английской Премьер-лиги обеспокоилось данным фактом, в частности, возможностью третьих лиц влиять на трансферную политику клуба, а также тем, что стороны заключали «соглашение о неразглашении», как следствие, в финансовой отчетности клубов обстоятельства продажи прав третьим лицами никак не обозначались. Подобная схема позволяет клубам не оплачивать полную стоимость игрока при трансферах, сокращать расходы при его подготовке в спортивных школах, уплачивать меньше налогов, использовать прибыль от продажи прав в контексте требований о финансовом фэйр-плей.

Учитывая изложенное, в 2008 году руководством английской Премьер-лиги был принят Регламент «О правомочии владения третьих лиц» (FA Third Party Ownership Regulations), положения которого запрещают клубам взаимодействовать с третьими лицами по поводу отчуждения экономических прав на футболистов без согласия Лиги[3]. Впоследствии, на замену вышеназванному акту был принят Регламент «Об интересе третьих лиц в игроках»  (Third party interest in players Regulations, 2015-16)[4]. Этому пути последовало также руководство французской футбольной федерации, в частности, был введен запрет на отчуждение прав на игрока третьим лицам в ст. 221 Административных правил лиги.

В том же 2008 году свою позицию по вопросу отчуждения прав на футболистов третьим лицам высказали Международным Спортивный Суд (CAS) и ФИФА. В одном из своих решений CAS установил, что а) игроки могут свободно отчуждать свои права третьим лицам; б) такие соглашения подлежат исполнению лицами, его заключившими; в) соглашение между игроком и третьим лицом не может влиять на действительность трудового договора между игроком и клубом[5]. ФИФА, в свою очередь, впервые ввела норму ст. 18bis в Регламент по статусу и переходам игроков[6], согласно которой «Ни один клуб не должен заключать контракт, который позволяет какой-либо другой стороне данного контракта или любому третьему лицу приобрести право оказывать влияние в трудовых и трансферных вопросах, на его независимость, политику или выступление его команд».

Решения CAS и ФИФА стали первыми шагами, предпринятыми международными юрисдикционными органами, в ограничении влияния третьих лиц на трансферную политику клубов и контрактные обязательства игроков. Вместе с тем, с ростом количества споров в спортивных арбитражах о выплате компенсаций третьим лицам, а также расследований о договорных матчах и матчах, в исходе которых была обнаружена заинтересованность конкретных игроков или третьих лиц, владеющих правами на вовлеченных в «подозрительный» матч спортсменов[7], — позиция руководителей футбольных организаций по этому вопросу существенно изменилась.

В частности, 19 декабря 2014 года на заседании Исполкома ФИФА было принято решение о запрете передачи экономических прав на футболистов третьим лицам. Соответствующие изменения внесены в Регламент ФИФА по статусу и переходам игроков. Так, Регламент ФИФА был дополнен ст. 18ter, которая устанавливает, что «Ни один клуб или игрок не должен вступать в соглашение с третьим лицом, в рамках которого третье лицо наделяется правом участвовать, в полном объеме или частично, в компенсационных выплатах в отношении будущего трансфера игрока из одного клуба в другой, либо иным другим правом в отношении будущего трансфера».

Возможно Вас заинтересуют оказываемые нами услуги спортивного юриста? контракты футболистов, контроль за спортом

Запрет вступил в силу с 1 мая 2015 года. В статье также предусматривается, что существующие соглашения остаются в силе до тех пор, пока не истечет предусмотренный ими срок действия (то есть пока не исчерпается гражданско-правовое обязательство, возникшее между сторонами соглашения).  Очевидно, что ФИФА придерживается принципа контрактной стабильности при регулировании даже таких «неприятных» для футбола вопросов как владение экономическими правами на футболистов.

При этом соглашения, заключенные в период с 1 января 2015 года по 1 мая 2015 года остаются в силе максимум в течение одного года.  Все действующие контракты должны быть зарегистрированы в FIFA TMS (Transfer Matching System) до конца апреля 2015 года. Указанные правила должны быть инкорпорированы национальными ассоциациями в свои внутренние регламентирующие документы.

Имплементацию нового подхода ФИФА в отношении TPO можно проследить на следующем примере. Решением от 17 сентября 2015 года Дисциплинарный комитет ФИФА привлек бельгийский футбольный клуб «Серен» (FC Seraing) к ответственности за нарушение запрета на передачу экономических прав на футболистов третьим лицам в виде штрафа в размере 150 000 швейцарских франков и запрета на регистрацию игроков на четыре регистрационных периода[8].

В частности, Дисциплинарный комитет ФИФА пришел к вводу, что ФК «Серен» нарушил положения ст. 18bis и 18ter Регламента ФИФ, продав часть экономических прав на ряд футболистов третьему лицу, которое в результате соглашения приобрело возможность влиять на трансферную политику клуба и, тем самым, его независимость как спортивной организации.

владение правами на футболистов

Полный запрет TPO вызвал волну негодования среди клубов и даже целых лиг, преимущественно тех из них, в практике которых TPO использовалось на протяжении длительного времени. Так, в бразильском топ-дивизионе 90% игроков были субъектами таких соглашений на момент принятия ФИФА решения о запрете[9]. В свою очередь, Федерации футбола Португалии и Испании подали официальную жалобу в Европейскую  Комиссию с требованием признать решение ФИФА нарушающим антимонопольное законодательство Европейского Союза.

Кроме того, в июле 2015 года Антимонопольная служба Испании (CNMC) опубликовала доклад о запрете передачи прав игроков третьим лицам, в котором утверждается, что а) запрет нарушает основные принципы права Евопейского Союза; б) связанное с запретом TPO снижение зарплат и стоимости молодых талантов приведет к падению конкуренции и качества футбола, что в итоге, скажется на конечных потребителях[10].

Очевидно, что у обеих сторон – сторонников и противников запрета TPO — есть разумные доводы в поддержку своих позиций. В частности, среди аргументов в пользу запрета TPO приводятся следующие:а) Несмотря на то, что TPO может быть благом для клубов, испытывающих финансовые трудности, со временем такие соглашения могут привести к потере клубом контроля над своей трансферной политикой и независимости в целом[11].

б) Исследования подтверждают, что чрезмерная активность на трансферном рынке (обычное дело при TPO, учитывая высокую заинтересованность третьих лиц получить прибыль) приводит к негативным последствиям в долгосрочной перспективе[12]в) Манипуляции с трансферами молодых игроков, экономические права на которых принадлежат третьим лицам, непосредственно вредят карьере самих игроков. Например, поспешный переход талантливого молодого футболиста, не успевшего набраться достаточного опыта в своем клубе, часто ведет к спаду в игре и дальнейшей стагнации. Так, в исследовании[13] отмечается, что стабильность составов обуславливает увеличение пропасти между клубами, конкурентный баланс ослабевает как на национальном так и международном уровне.

г) TPO, по сути, дискредитирует два основополагающих принципа трансферной политики клубов (согласованной ФИФА, УЕФА и ЕС еще в 2001 году) — контрактной стабильности и поощрение обучения игроков[14]. Поскольку а) TPO способствует переходу игроков до истечения их действующих контрактов, так как в ином случае игроки приобретут статус свободных агентов, и третье лицо не сможет получить какие-либо дивиденды; и б) TPO соглашения заключаются без выплаты денежных средств предыдущим клубам за обучение игроков и в рамках механизма солидарности.в) TPO часто обуславливает дискриминацию игроков при реализации клубами своей трансферной политики. В частности, те игроки, права на которых принадлежат третьему лицу,  выставляются на трансфер быстрее, чем воспитанники клубов, не выступающие объектами TPO соглашений. Это связано с тем, что третьи лица хотят быстрее окупить инвестиции.  Так, в сезон 2014-15 по результатам исследования европейского трансферного рынка было обнаружено, что доля трансферов игроков в топ-дивизионы была рекордно высока за все время существования УЕФА, а доля трансферов воспитанников клубов – рекордно низкой[15].

г) Кроме того, проблемы возникают в ситуации, когда заинтересованный в приобретении игрока клуб входит в футбольную ассоциацию, правила которой запрещают использование TPO (например, Англия, Польша, Франция). Как следствие, «клуб-покупатель» просит «клуб-продавец» решить вопрос с третьим лицом (чтобы он в принципе не фигурировал в их взаимоотношениях и контракте). В этом случае, третье лицо, учитывая сильную заинтересованность сторон в игроке и надеясь максимизировать свою прибыль, снова пересматривает цену контракта в большую сторону, либо продавливает дополнительные бонусы. В итоге, переговоры затягиваются, «клубу-покупателю» приходится нести дополнительные расходы, что в конечно счете приводит к дисбалансу возможностей между футбольными ассоциациями[16].

В свою очередь, сторонники сохранения механизма TPO оперируют, как правило, следующими доводами:а) Риск нарушения целостности соревнований ввиду использования TPO преувеличен. Так, если третье лицо имеет долю в правах на двух футболистов, играющих между собой за противоположные клубы, то оно как раз таки заинтересовано в хорошей игре обоих игроков – ведь в этом случае их трансферная стоимость вырастет, а с ней увеличится и потенциальная прибыль инвестора.

Возможно Вам будет также интересно:
«Законно ли отстранение российских спортсменов от Олимпийских Игр в Рио?»

Соответственно, третьему лицу нет смысла договариваться с упомянутыми игроками о плохой игре и (или) сдаче матча, поскольку это навредит всем участникам[17].б) ФИФА и УЕФА видят в TPO причину нарушения конкурентного баланса в рамках отдельных футбольных соревнований. Хотя те же самые доводы можно применить и к арендным контрактам, доля которых в регистрационные периоды превышает 20% от всего объема трансферов[18]. Так, злоупотребление арендой приводит к тому, что несколько сильных игроков приходят в один клуб, который начинает впоследствии доминировать в лиге.в) Институт TPO позволяет лигам и клубам успешно развиваться и оставаться конкурентоспособными на европейской футбольной арене. Без TPO клубы с небольшим бюджетом не смогли бы приобрести хороших игроков и составить конкуренцию ведущим клубам.

г) Сэкономив средства на приобретении хороших игроков, клубы могут вложить их в развитие собственной спортивной инфраструктуры и детского футбола.

Очевидно, что запрет TPO приведет к сокращению финансирования отдельных клубов, что в конечном итоге скажется на их результатах. Таким клубам придется искать новые источники финансирования, иначе они не смогут конкурировать с ведущими клубами своих лиг, которые ежегодно пополняют свои бюджеты посредством участия в европейских клубных соревнованиях  и еще дальше отдаляются от всех остальных клубов[19].В связи с чем, можно ожидать дальнейшее использование TPO клубами в обход запрета ФИФА. Такие сделки будут заключаться конфиденциально без регистрации в ТMS (Transfer Matching System), что безусловно породит новые риски для владельцев клубов и игроков. При этом такие «скрытые» соглашения будут противоречить не только положениям Регламента ФИФА о запрете TPO, но и правилам о финансовом фейр-плей.

В частности, положения Регламента УЕФА по лицензированию клубов и финансовому фэйр-плэй[20] устанавливают, что:а) Приложение VI (E)(m)(ii) обязывает клубы раскрывать информацию об игроках, экономические права которых принадлежат не только клубу, но и третьему лицу, а также указывать, сколько процентов от общей доли экономических прав на игрока принадлежит клубу на начало и конец сезона, на который подается заявка о лицензировании;

б) Приложение Х (В)(m) поясняет, что для избегания сомнений, любой доход/прибыль возникающие из владения экономическими правами на игрока могут быть учтены в качестве релевантного дохода в целях исчисления безубыточности клуба только после бессрочного  трансфера игрока в другой клуб.Соответственно, те клубы, которые решат обойти ограничение на отчуждение экономических прав на футболистов третьим лицам рискуют понести двойную ответственность как со стороны юрисдикционных органов ФИФА, так и УЕФА.

 

Примечание: настоящая статья была подготовлена для журнала «Вестник Российского Международного Олимпийского Университета». Скачать журнал можно по ссылке для скачивания (ссылка).

 

Ссылки

[1] Damo, A.S. (2007) The training of Football Players in Brazil. Social Brazilian Anthropology, 6 (2). Source: www.vibrant.org.br/downloads/v6n2_damo.pdf

[2] Нуриев А.Х. К вопросу об отчуждении экономических прав на футболистов третьим лицам // Спортивное право. – 2013. — №5

[3] FA Third Party Ownership Regulations, 2008. Source: http://www.thefa.com/TheFA/~/media/Files/PDF/TheFA/FA%20Handbook%20200809/Third%20

Party%20Investment%20-20FA%20Regulations%20JUNE%2009%20FINAL.ashx/Third%20Party%20Investment%20-%20FA%20Regulations%20JUNE%2009%20FINAL.pdf.

[4] FA Third party interest in players Regulations, 2015-16. Source:  http://www.thefa.com/~/media/files/thefaportal/governance-docs/rules-of-the-association/2015-16/029_third-party-interest-in-players-regulations.ashx

[5] CAS 2008/A/1568 M. & Football Club Wil 1900 v. FIFA & Club PFC Naftex AC Bourgas, award of 24 December2008.

[6] FIFA Regulations on the Status and Transfer of Players (2015), Source: http://www.fifa.com/mm/document/affederation/administration/regulations_on_the_status_and_transfer_of_players_en_33410.pdf

[7] Study on the Economic and Legal Aspects of  Transfers of Players (совместная работа  KEA European Affairs и The Center for the Law and Economic of Sport, January 2013) / Источник, электронный ресурс: http://ec.europa.eu/sport/library/documents/f-studies/study-transfers-final-rpt.pdf

[8] Belgian club FC Seraing sanctioned under third-party influence and third-party ownership rules (2015). Source:  http://www.fifa.com/governance/news/y=2015/m=9/news=belgian-club-fc-seraing-sanctioned-under-third-party-influence-and-thi-2678395.html

[9] Majithia P (2014) Third party ownership—a Brazilian perspective. Source: http://www.lawinsport.com/articles/

employmentlaw/item/third-party-ownership-a-brazilian-perspective. Accessed 31 March 2014

[10] Van Maren et al (2016) Debating FIFA’s TPO ban: ASSER International Sports Law Blog symposium. International Sports Law Journal, 15, P.238.

[11] CDES-CIES (2014) Third-party ownership of players’ economic rights, Part II (June). P.8.

[12] Poli, R., Ravenel, L. and Besson, R. (2015) Club instability and its consequences. CIES Football Observatory monthly report. Source: http://www.football-observatory.com/IMG/pdf/mr01_eng.pdf.

[13] CDES-CIES (2014). P. 78.

[14] European Commission (2002). Press release, IP/02/824 (2 June 2002)

[15] CIES Football Observatory (2015) Source: http://www.footballobservatory.com/Digital-Atlas

[16] Van Maren et al (2016) Debating FIFA’s TPO ban. P.240.

[17] Ibid. P. 242.

[18] KEA-CDES (2013) Study on the economic and legal aspects of transfers of players, December 2013. http://ec.europa.eu/sport/library/documents/cons-study-transfers-final-rpt.pdf

[19] Andreff, W. (2011) Some comparative economics of the organization of sports: competition and regulation in north American vs. European professional team sports leagues. The European Journal of Comparative Economics, 8 (1), 3-27.

[20] UEFA Club Licensing and Financial Fair Play Regulations, 2015. Source: http://www.uefa.org/MultimediaFiles/Download/Tech/uefaorg/General/02/26/77/91/2267791_DOWNLOAD.pdf

Разрешение споров